Не знаю, как насчет Книги рекордов Гиннесса — скромный человек Ромашкин, похоже, никогда не заботился о славе. Ветеран труда России и Норильского комбината, отличник Минцветмета и ударник коммунистического труда, больше других наград ценит скромную медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». И гордится тем, что является норильчанином уже больше 60 лет, начав строить наш город в августе 1939 года и уйдя на пенсию в 1986-м. Две трети фундаментов промышленных и жилых зданий в Норильске в эти годы строились с его участием.
Сейчас Василию Феоктистовичу Ромашкину 86 лет. Иногда он звонит и приглашает просто погулять по городу (в хорошую погоду — по тундре). Я люблю эти прогулки, потому что Ромашкин о каждом здании в городе может рассказать что-нибудь интересное. Он помнит множество людей, с которыми работал, и всяческих историй, связанных со строительством никелевого и медного заводов, Большой обогатительной фабрики и Аэродромстроя на "Надежде", улиц и домов, мимо которых без него я прохожу, не замечая ничего удивительного.
Едва ли известно теперешней молодежи или недавно приехавшим в Норильск людям, что послезавтра наш город может отметить (если не забудет) удивительную дату: 60-летие электропрогрева.
Почему это для Норильска событие? Да потому, что электропрогрев сделал явью мечты строителей о круглогодичной' работе. Бетону для того, чтобы затвердеть, нужна температура воздуха, скажем, плюс 15 градусов и почти месяц для набора прочности. Электропрогрев сокращает этот срок до трех дней. И позволяет строить не только летом (в Заполярье оно слишком коротко), но и зимой. Для Василия Феоктистовича Ромашкина эта дата — 60-летие электропрогрева в Норильске — как второй день рождения. Он стоял у истоков этого когда-то совершенно нового дела и посвятил ему почти полвека своей работы.
П|ОМНЮ, как я разыскала Василия Феоктистовича Ромашкина в одном из строительных балков на будущей площади Металлургов. Тогда здесь еще не было многоэтажных домов. Электрики "Фундаментстроя" грели электричеством фундаменты. Командовал ими сухонький, легкий, жилистый, везде успевающий Ромашкин. От газетчика он решил избавиться просто и хитро: продиктовал мне в блокнот инструкцию по электропрогреву, а потом, сославшись на дела, исчез.
Я бродила вокруг мерзлых куч земли, ослепительно сверкающей на солнце огромной лужи, пытаясь представить себе девятиэтажные красавцы-дома и будущую площадь. Ромашкин, уходя, сказал, что раньше на этом месте были капустные поля, но кочаны не успевали завиться, и норильчане ели капустные листья,
МЫ ПОДРУЖИЛИСЬ только после четвертого или пятого моего визита на стройплощадку. Ромашкин стал общительнее. Однажды рассказал, как в детстве был коммунаром.
Семья жила тогда в Курганской области и вступила в коммуну под названием "Прогресс". Он был 12-летним мальчишкой. Любил, надев на руку свежий, вкусно пахнущий калач, на целый день уходить в поле. Делать приходилось все — пахал, боронил, косил траву, ремонтировал сельскохозяйственную технику.
Случилось как-то: заснул в кабине трактора, едва не въехав в перелесок, но вовремя .проснулся и увидел шагающего по полю председателя коммуны с хворостиной в руке...
ОДНАЖДЫ обжег мне душу рассказом о том, как был в ноябре 1937 года арестован, отправлен в Соловецкую тюрьму, а оттуда в Норильлаг.
Слова были будничные, простые:
— На меня донес товарищ, с которым мы жили в одной комнате. Я тогда уже учился в Челябинском институте механизации сельского хозяйства, жил в общежитии При ремонте за тумбочкой обнаружили завалившуюся брошюру, автором ее был комсомольский деятель, которого к тому времени уже расстреляли как "врага народа". Решили — спрятал, значит, тоже "враг".
— И за этот пустяк вас судили ?
— Дали десять лет и еще пять поражения в правах. Так я стал норильчанином. Жалко было, что с женой пожить не успел. Я женился как раз накануне ареста, всего один день и побыл женатым человеком. В Норильске потом уже появилась новая семья. А с первой женой встретился только спустя полвека, после реабилитации, когда приезжал в Челябинск посмотреть свое "дело", подержать его в руках и понять, за что ..
Наверное, вы один из немногих людей в Норильске, кто видел Завенягина. Правду говорят, что он был жестким человеком, что с охранником всегда ходил ?
— Я другим его видел. Завенягин идею электропрогрева ухватил еще в 1933-м. применил в Магнитогорске. И уже в 1938-м для Норильска заказал три первых трансформатора. Они пришли в Дудинку в августе 1940 года, а уже пятого сентября мы их пустили в работу. Грели первые четыре фундамента на Малом металлургическом заводе. Был выходной день, но мы работали. Не ожидали, что придет к нам Завенягин Один он был. С каждым за руку поздоровался, поинтересовался: "Как идет прогрев?" Я ему даже деревянную пробку вытащил, чтобы убедился — теплая.
— ТРЕТЬ первой трубы никелевого завода клали с электропрогревом. Впервые вообще в Союзе и в мире. Стены и раньше грели, а до труб не доходило.
— Это труба, которую вводили 31 декабря 1941 года? Ее уже нет...
— Она свой век отстояла. Говорил я с человеком, который ее разбирал (встретились случайно в амбулатории). Удивлялся он нашей работе. Есть чем гордиться: мы ни в чем не отставали от союзных спецов, еще они у нас перенимали разную рационализацию. Впервые у нас появились электровоздуходувки. Когда ТЭЦ расширяли. применили самый мощный трансформатор (на 100 киловатт). А помню, мост на цемзавод строили — через ручей работы немного, да. оказалось, что нет изолированного провода. И вот зима, работать можно только днем — обошлись голыми проводами. По снегу. Ведь вечная мерзлота не проводит электричество.
— После Степана Митрофановича Новицкого, который был вашим учителем, вас считали самым опытным энергетиком?
— Приглашали на консультацию часто. Особенно в горячие месяцы перед пуском то цеха, то фабрики. Помню, в конце сорок восьмого пускали БОФ, хотели и меня туда бросить, а я в "Цемстрое" был главные энергетиком — не мог уйти. Новицкий говорит:"Тогда десять человек дай". Пожалуйста. Через полгода снова:"Тебя требуют". И опять я сам не пошел, а десять учеников своих отдал.
— Высоко ценили: двадцать человек за одного! Так и не пошли на БОФ?
— Забрали и меня в конце концов, когда они там пятьдесят кубов бетона в измельчительно-флотационном цехе заморозили, и Полтава за мной послал. Так что и в "БОФстрое" я поработал, и в "Медьстрое", и в Тор- строе"...
Здоровья вам, старейшина нашего города.
Алла МАКАРОВА.
Заполярный вестник 01.09.2000